Публичное одиночество 896стр., 242х176х47, Твердый переплет

Что думает о любви и жизни главный режиссер страны? Как относится мэтр кинематографа к власти и демократии? Обижается ли, когда его называют барином? И почему всемирная слава всегда приводит к глобальному одиночеству?.. Все, что делает Никита Михалков, вызывает самый пристальный интерес публики. О его творчестве спорят, им восхищаются, ему подражают… Однако, как почти каждого большого художника, его не всегда понимают и принимают современники. Не случайно свою книгу Никита Сергеевич назвал "Публичное одиночество" и поделился в ней своими размышлениями о самых разных творческих, культурных и жизненных вопросах: о вере, власти, женщинах, ксенофобии, монархии, великих актерах и многом-многом другом... "Это не воспоминания, написанные годы спустя, которых так много сегодня и в которых любые прошлые события и лица могут быть освещены и представлены в "нужном свете". Это документированная хроника того, что было мною сказано ранее, и того, что я говорю сейчас. Это жестокий... Читать полностью Что думает о любви и жизни главный режиссер страны? Как относится мэтр кинематографа к власти и демократии? Обижается ли, когда его называют барином? И почему всемирная слава всегда приводит к глобальному одиночеству?.. Все, что делает Никита Михалков, вызывает самый пристальный интерес публики. О его творчестве спорят, им восхищаются, ему подражают… Однако, как почти каждого большого художника, его не всегда понимают и принимают современники. Не случайно свою книгу Никита Сергеевич назвал "Публичное одиночество" и поделился в ней своими размышлениями о самых разных творческих, культурных и жизненных вопросах: о вере, власти, женщинах, ксенофобии, монархии, великих актерах и многом-многом другом... "Это не воспоминания, написанные годы спустя, которых так много сегодня и в которых любые прошлые события и лица могут быть освещены и представлены в "нужном свете". Это документированная хроника того, что было мною сказано ранее, и того, что я говорю сейчас. Это жестокий эксперимент, но я иду на него сознательно. Что сказано - сказано, что сделано - сделано". По "гамбургскому счету" подошел к своей книге автор. Ну, а что из этого получилось, - судить вам, дорогие читатели! СкрытьПоказать полностью